Отношения с Кундерой у меня анекдотические: не нравится, но читаю, не нравится, но читаю, читаю, читаю. То же было с Филипом Диком, но все же иначе:)
"В тот день Люция, встретив меня в условленном месте с книжечкой в руках, спросила, что я читаю. Я показал ей. Она удивилась: "Стишки!" - "Тебе странно, что я читаю стишки?" Она пожала плечами и ответила: "Отчего же", но, думаю, это ей показалось странным - вероятнее всего, стихи в ее представлении сочетались с детскими книжками. Мы бродили диковинным остравским летом, черным, прокопченным летом, над которым вместо белых облаков плыли на длинных канатах вагонетки с углем. Книжка в моей руке непрестанно притягивала Люцию. И потому, когда мы расположились в редкой рощице под Петржвальдом, я открыл ее и спросил: "Тебе интересно?" Она кивнула. Никому прежде и никому впоследствии я не читал стихов вслух; во мне безотказно действует предохранитель, защищающий меня от того, чтобы излишне раскрываться перед людьми, излишне обнародовать свои чувства, а читать стихи, как мне представляется, это даже не просто говорить о чувствах, но говорить о них, стоя на одной ног; некоторая неестественность самого принципа ритма и рифмы вызывала бы во мне неловкость, доведись предаваться им иначе, как наедине с самим собой.
Но Люция обладала чудодейственной властью (ни у кого другого после Люции ее уже не было) управлять этим предохранителем и избавлять меня от бремени стыда. Я мог позволить себе перед ней все: и искренность, и чувства и пафос.
И я стал читать:
Колосок хрупкий тело твое
упало зерно и уже не взойдет
словно хрупкий колос тело твое
Клубок шелка тело твое
Жаждой исписано до последней морщинки
словно шелка клубок тело твое
Сожженное небо тело твое
смерть затаившись дремлет во плоти
словно сожженное небо тело твое
Тихое-тихое тело твое
от плача его дрожат мои веки
словно тихое-тихое тело твое
Из "Шутки" Милана Кундеры.
Отчего-то была избавлена от чтения мне дурных стихов:))) Сама же, бывало, шептала.